blog_of_art (blog_of_art) wrote,
blog_of_art
blog_of_art

Categories:

Nem! Nem! Soha!

На фото: венгры-трансильванцы в национальных костюмах встречают солдат и офицеров Гонведа. Сентябрь 1940

До 1920 года Трансильвания была неотъемлемой частью Венгрии, а идея объединить край с Румынией многими воспринималась с изрядной долей скептицизма. Трансильванцы даже помыслить не могли, что когда-нибудь будут жить в другом государстве, кроме империи Габсбургов. Но времена изменились, и край вошел в состав Румынии.

Возврат Трансильвании в состав Венгрии в 1940 году по решению Второго венского арбитража стал самым мрачным периодом в истории отношений между Венгрией и Румынией. После расчленения края в обе страны хлынули потоки беженцев. Ни венгерские, ни румынские жандармы не жалели представителей национальных меньшинств, и гнали их с обжитых мест. Чистки в чиновничьем аппарате и частных компаниях оставили без работы тысячи человек, что ускорило исход беженцев из обоих государств. Ко всему прочему, в Венгрии состоялись этнические чистки, резня и погромы, направленные против румын.

«Катастрофа Трианона»

В сентябре 1914 года Россия и Румыния подписали секретный договор, в соответствии с которым Россия признавала право Румынии на заселенные румынами территории Австро-Венгрии в обмен на нейтралитет Румынии в Великой войне. Два года спустя Бухарест вступил в войну на стороне Антанты в обмен на принадлежащие Будапешту и Вене земли. В августе 1916 года королевская армия пересекла австрийскую границу, и вышла в горы Трансильвании. Известно, что было дальше: короткая Румынская кампания завершилась полным разгромом Румынии и оккупацией 2/3 королевства.

Несмотря на фатальное поражение, интеллигенция все еще не оставляла надежд на расширение страны за счет западной соседки. Весной 1917 года румынская делегация искала помощи у Вашингтона, и с этой целью посетила США. Впрочем, далекая Америка могла мало что сделать для наполовину оккупированной Румынии, чья армия на несколько месяцев фактически прекратила свое существование.

За день до окончания Великой войны 10 ноября 1918 Румыния снова объявила войну Германии. Столь неожиданное решение было продиктовано играми Великих держав. За несколько дней до этого активизировалось национальное движение в Трансильвании, а в ноябре-декабре 1918 года в Алба-Юлии собралось около 100 тысяч румын, если верить официальной румынской истории. Собравшиеся единогласно поддержали идею о присоединении края к Румынии.

Однако Будапешт был еще больше удивлен и раздосадован, когда в Белграде в ноябре было подписано перемирие между Венгрией и Антантой. В соответствии с договором, румынские войска получили право оккупировать Трансильванию, за исключением Марамуреша, Кришаны и Баната.

Но беда не приходит одна. Бела Кун, лидер венгерских коммунистов, провозгласил о создании в Венгрии советской республики. Великие державы и шокированные соседи Венгрии постарались как можно скорее направить в страну войска, чтобы подавить красное движение. Среди государств-интервентов оказалась Румыния, чьи войска пересекли демаркационную линию в Трансильвании и направились к Дунаю в его среднем течении.

Некоторые современные венгерские историки и националисты рассматривают румынскую интервенцию как акт проявления крайнего румынского национализма. На практике, это не совсем так. Во-первых, румынские леваки поддержали своих единомышленников в Венгрии. Во-вторых, крайне правая венгерская аристократия в Трансильвании сотрудничала с румынскими интервентами и проводила политику «белого террора». Также румынских интервентов поддержали банатские швабы и трансильванские саксы, в тот момент занимавшие привилегированное положение в обществе и преуспевшие в предпринимательстве. Немцы не поддерживали идею возврата Трансильвании, Баната и Парциума социалистической Венгрии. Как считает Roger Brubaker, это служит признаком того, что социальная иерархия все еще играла большую роль, чем национальная принадлежность.

Летом 1919 года сторонники Белы Куна потерпели поражение, и советская республика была ликвидирована. 4 июня 1920 года подписан Трианонский договор, и Румыния включила в свой состав Трансильванию, Парциум (Кришану и Марамуреш), половину Баната и принадлежавшую Австрии Буковину. От Венгрии остался небольшой обрубок.

Присоединение богатой природными ресурсами Трансильвании не принесло Румынии экономического процветания. Коррупция, кумовство и архаичный уклад не позволяли справедливо распределить полученные ресурсы. В стране оставался очень низкий уровень жизни, и Румыния превратилась в одно из беднейших государств Европы. Несмотря на индустриализацию и приток иностранного капитала, экономика страны оставалась аграрной. В соседней Венгрии ситуация была немногим лучше, так как огромные территориальные потери оказали сильнейшее влияние на экономическое положение страны. Окончательно оба государства добила Великая депрессия.

Агитационный плакат времен Миклоша Хорти - Nem! Nem! Soha! (Нет! Нет! Никогда!)

Венгрия и Румыния, по иронии судьбы, в межвоенный период оказались по одну сторону баррикад. Однако страны стали враждебны друг другу, как никогда до этого. Венгрия хотела вернуть «потерянную родину», а Румыния – удержать завоеванные территории. Поэтому к власти в Будапеште со временем пришли реваншисты, а в Бухаресте – «охранисты». Основную ставку националисты обеих стран сделали на крестьянство, которое продолжало стремительно беднеть, несмотря на земельные реформы. Интеллигенция все еще рассматривала селянина как носителя румынской/венгерской культуры, и миграция крестьян в города все еще казалась ей чем-то ужасным и необратимым, что способно разрушить ядро молодой нации.

Характерно, что интеллектуалы в Будапеште рассматривали венгерское крестьянство в Трансильвании как движущую силу для эвентуального восстания, направленного против Бухареста. Предполагалось, будто Великая депрессия и массовое обнищание подвигнут селян поднять бунт. Впрочем, крестьяне Румынии мало интересовались политическими проблемами, и искали лучшей жизни в Венгрии и США. Между 1918 и 1940 из Трансильвании выехало 360 тысяч венгров. Это были семьи крестьян и рабочих, разочарованных интеллигентов и разорившихся дворян, в свое время поддержавших румынских интервентов. Венгрия, естественно, не могла предложить мигрантам ничего нового, поскольку сама находилась на грани бедности.

Режим Хорти использовал поток беженцев для поддержания собственного престижа и ведения националистической пропаганды. Пытаясь отвлечь жителей страны от насущных социальных проблем, регент обратил внимание масс на притеснения венгров в Румынии. Под лозунгом «Нет, нет, никогда» Хорти призывал вернуть «потерянную родину». Нагнетание массовой истерии по поводу «ущемленной, обиженной и обездоленной нации» стало лейтмотивом венгерской политики.

Венгрия была важным союзником Третьего рейха, а Румыния – перспективным союзником с единственными в Европе разведанными нефтяными запасами. Германии была невыгодной потеря Румынии, но оставить Венгрию без Трансильвании было бы непоследовательным шагом, особенно после Первого Венского арбитража. Таким образом, Берлин оказался перед проблемой: отдать Трансильванию Венгрии, лишившись Румынии, или оставить край за Бухарестом, оставшись без венгерской поддержки. И все же Румыния, несмотря на разгром Франции и растущий авторитет Железной гвардии, летом 1940 года все еще оставалась нейтральной страной. Значит, ее можно пустить под нож.

По инициативе Германии 30 августа 1940 состоялся Второй Венский диктат, в соответствии с которым Венгрия получила северную часть Трансильвании, а Румыния – южную. По легенде, министр иностранных дел Румынии Михаил Манолеску, возглавивший румынскую делегацию, сразу после оглашения решения упал в обморок прямо в зале заседаний.

Что случилось после того, как министр пришел в себя

Спустя неделю после Венского диктата король Румынии был вынужден отречься от престола из-за того, что тысячи демонстрантов вышли на улицы румынских городов, протестуя против раздела Трансильвании. Этим воспользовалась Железная гвардия, которая предприняла попытку переворота, но безуспешно. В Венгрии, между тем, все было в точности до наоборот: ликующие толпы приветствовали возвращение «потерянной родины», Миклош Хорти разъезжал по трансильванским городам и ежедневно принимал парады.

В Северной Трансильвании период с 1940 по 1944 год известен как «времена под венграми» (аналогично период с 1918 по 1940 в Бессарабии называют «под румынами»). В состав Венгрии вошла территория с населением 2,5 миллиона человек, из которых 1 миллион были румыны. Еще 500 тысяч венгров осталось в Южной Трансильвании в составе Румынии. Очевидно, что решение о расчленении Трансильвании принималось на скорую руку, и не принесло желанного эффекта.

На фото: Миклош Хорти возглавляет военный парад в Сату-Маре 5 сентября 1940 года. Ввод войск в Румынию только начался, а лидер страны уже поспешил объявить о своей победе. В Румынии в это время все было очень плохо: 5 сентября король отрекся от престола в пользу своего двенадцатилетнего сына, и срочно готовился к выезду из страны под давлением Железной гвардии

На фото: на следующий день 6 сентября Хорти уже был на параде в Орадя, а экс-король Румынии в спешке бежал в Югославию

На фото: новенькие венгерские бронеавтомобили М39 Чабо, только что принятые на вооружение, стоят на улицах Клуж-Напоки. Сентябрь 1940

Ввод венгерских войск в Кришану и в Северную Трансильванию начался 5 сентября. Границы отторгнутой территории оставались не уточненными, поэтому не было известно, где войскам положено остановиться. За несколько дней до этого, 2 сентября, в городе Нагиварад (Орадя), что на самой венгерско-румынской границе, собрался комитет по демаркации границы. Румынскую делегацию возглавил генерал Корнелиу Драгалина, а венгерскую – генерал Náday István. Предварительные консультации заняли мало времени, и оба генерала очень быстро пришли к согласию по поводу новой границы. Но когда Корнелиу Драгалина направил карты и документы на согласование в Бухарест, правительство Румынии категорически отвергло компромиссный вариант.

Главной проблемой при демаркации границы были коммуникации, а именно их полное отсутствие. В крае существовало всего две железнодорожные ветви. Одна вела из Орадя в Клуж-Напоку, но проходила слишком близко от новой границы. Венгерское военное командование опасалось, что Румыния пошлет войска, чтобы перерезать этот маршрут. Вторая железнодорожная ветвь вела из Дебрецена через Жыбоу и Карей в Клуж-Напоку, но была совершенна непригодна для военных нужд. Вообще никакой связи не существовало с Секейским краем. В этот регион вела одна-единственная горная дорога, проходившая через Регин. В то же время, Секейский край был связан многими путями с Румынией, в том числе железнодорожной ветвью. Это полностью расстроило логистику венгерских войск и поставило под угрозу их безопасность. Румынии было выгодно перекрыть все дороги, проходящие вдоль границы.

Из-за отсутствия дорог венгерские и румынские военные часто сталкивались друг с другом, пытаясь попасть в пункт назначения через территорию соседней страны. Стычки и перестрелки на новой границе стали обычным делом. Зато венгерские дипломаты получили козырь в политическом противостоянии с Румынией, потому что под предлогом защиты коммуникаций могли требовать присоединения новых провинций.

На фото: солдаты и офицеры Гонведа входят в Мармарошсигет (Сигету-Мармацией) 5 сентября 1940 года

На фото: Мармарошсигет, 5 сентября 1940

В сентябре в Будапеште было проведено несколько совещаний, где обсуждались вопросы экономического и финансового характера. Венгрия отказалась обсуждать политические проблемы до наступления октября. В октябре многие вопросы были решены путем заключения секторальных соглашений на каждом спорном участке границы. Наконец, на правительственном уровне были достигнуты конкретные договоренности по вопросам беженцев, амнистии, демаркации границы. К тому моменту граница была демаркирована уже на 80%. Однако в дальнейшем Венгрия прибегла к обструкционизму, и следующие раунды переговоров оказались безрезультатными.

Как быстро наполнить казну и прокормить армию

В наши дни отдельные румынские историки пытаются представить вступление венгерской армии и жандармерии на территорию Северной Трансильвании как акт геноцида румынского народа. Аналогично венгерские историки обвиняют Антонеску в преследованиях и убийствах тысяч венгров.

В любом случае, венгерские жандармы и военные после ввода на территорию Северной Трансильвании, движимые рвением очистить страну от неугодных элементов, всячески «помогали» румынам покидать свои дома. 8 сентября венгерские военнослужащие убили 11 человек в коммуне Нушфалэу. 9 сентября в результате резни в Трезне погибло от 50 до 200 человек, в основном, румыны. В ночь с 13 на 14 сентября венгерские военнослужащие устроили резню в селе Ип, в результате чего погибло еще 158 человек. На следующий день военные убили нескольких жителей Кериши, а в ночь с 15 на 16 сентября добровольцы-трансильванцы, одетые в венгерскую форму, расстреляли 11 жителей села Марка. Кроме массового насилия, были мероприятия, направленные против конкретных лиц, которые все еще оставались лояльны Румынии. Также венгры направили свой гнев против местных евреев.

Евреев Трансильвании зачислили в Munkaszolgalat – члены этой организации несли трудовую повинность, что считалось аналогом военной службы. 8% населения маленькой Венгрии составляли евреи, поэтому, в отличие от Берлина, Будапешт не мог позволить себе чистки в вооруженных силах. Вместо этого для евреев и других национальных меньшинств была создана альтернативная служба Munkaszolgalat. Так было до 1944 года, когда после оккупации Венгрии немецкими войсками начался холокост. Румыны и евреи в 1940-1944 годах массово дезертировали как из гражданской альтернативной службы, так и из вооруженных сил.

К регулярным венгерским частям быстро присоединились некоторые добровольцы-венгры родом из Трансильвании. Они получили военную форму и оружие, и принимали активное участие в погромах и расстрелах. Венгры восприняли ввод венгерских войск как освобождение края от иностранного гнета. Впрочем, большинство венгерского населения уклонялось от службы в армии, и не проявляло особого рвения и энтузиазма.

Между тем, дома румын довольно быстро опустели. Впервые после «катастрофы Трианона» в регионе произошла невиданная по масштабу миграция населения: 200 тысяч румын покинули венгерскую Трансильванию, и ушли в Румынию, и еще примерно столько же венгров покинули румынскую половину края и переселились в Венгрию. Когда исход завершился, погромы и резня в Трансильвании на некоторое время прекратились, поскольку убивать стало попросту некого. Стихийное насилие возобновилось только осенью 1944 года с приближением Красной Армии.

На фото: жители Трансильвании приветствуют венгерских военнослужащих. Село Валя Сякэ коммуны Рычу жудеца Муреш, сентябрь 1940

На фото: жители Трансильвании приветствуют служащих Гонведа. Сентябрь 1940

Венгрия осенью 1940 года радушно принимала венгров-переселенцев из Румынии. Расселением беженцев занимался лично Banczos Miklós – глава министерства внутренних дел страны. Главной задачей министерства стала перепись переселенцев. Каждого беженца планировалось обеспечить жильем и временной работой. Правда, вскоре начавшаяся война против Советского Союза не позволила интегрировать переселенцев в венгерское общество из-за нехватки ресурсов и рабочих мест. Большинство беженцев были заняты в сельском хозяйстве, где многое зависит от сезонов и капризов погоды, из-за чего не могли обеспечить себя, и проживали в крайней бедности. Любопытно, что часть венгров-беженцев сохранили румынское гражданство, чтобы не быть призванными в ряды вооруженных сил Венгрии. Это служит признаком того, что национальная принадлежность в Трансильвании на бытовом уровне оставалась второстепенной даже в период Второй мировой войны – самый разгул национал-социализма, фашизма и национализма всех мастей.

В Северной Трансильвании с подачи государства началось массовое увольнение румын с частных и государственных предприятий с целью освободить места для венгров-беженцев из Румынии. Особенно напряженная ситуация сложилась в 1941 году, когда в Трансильвании произошло единовременное увольнение румынских железнодорожников, чтобы трудоустроить 1600 венгерских переселенцев. Только в Коложваре (Клуж-Напоке) увольнения достигли такого масштаба, что можно предположить, будто венгерское правительство имело четкий план по «выдавливанию» румын из Трансильвании.

В венгерской прессе в массовом порядке начали появляться статьи, порочащие румынскую общину Трансильвании. Началось давление на румынские средние школы, происходила мадьяризация системы образования. Формально румыны имели право открывать религиозные школы с румынским языком обучения, но на практике государство всячески этому препятствовало.

Что касается религии, то новая администрация края сильнее всего притесняла греко-католиков. Все епархии, созданные в период румынского правления, были признаны недействительными. В то же время, Будапешт признал существование епархии в Коложваре (Клуж-Напоке), созданной еще во времена существования империи Габсбургов. Из Нагибаньи (Байя-Маре) и Нагиварада (Орадя) под давлением Ватикана были изгнаны все греко-католические епископы, также с негласного позволения Святого Престола проводились репрессии против других священнослужителей-униатов.

Тяжело пришлось и представителям православной церкви, которых активно преследовали. Венгрия намеревалась создать обновленную церковь, которая объединила бы жителей страны и завоеванных территорий. 13 апреля 1941 года, пытаясь подчинить православное население региона, Венгрия создала православный диоцез во главе с Михаем Поповым. В состав новой церковно-административной единицы вошло около 40 приходов, расположенных вблизи Коложвара (Клуж-Напоки) и в Секейском крае. Впрочем, скоро Михай Попов разочаровался в своих венгерских патронах, и перешел в оппозицию Будапешту. Между тем, Румыния всячески поддерживала православную общину Трансильвании, и надеялась с ее помощью сохранить влияние в регионе.

Содержание большой армии требует много денег, и Будапешт решил поживиться за счет румын и евреев. Несмотря на протесты со стороны Германии и Италии, 19 ноября 1940 года венгерское правительство приняло решение о конфискации всех доходов, полученных с имущества беженцев и депортированных. Тем же указом было ограничено количество вещей, которыми мог легально владеть один румын или представитель другого национального меньшинства. Остальное имущество государство изъяло, так как обладание ими считалось незаконным.

В феврале 1941 года был принят новый указ, в соответствии с которым все операции по передаче, дарению или купле-продаже недвижимости венгров, совершенные в Трансильвании после 27 октября 1918 года, признавались незаконными. Кроме того, Венгрия объявила имущество Румынии и румынских государственных учреждений своей национальной собственностью, или вернула его прежним владельцам. Многие земли были возвращены венгерским помещикам, изгнанным из Трансильвании после подписания Трианонского договора.

Началось давление на частные предприятия и банки, зависимые от Румынии. К каждой румынской компании были прикомандированы комиссары, контролировавшие любое действие фирмы. Главной задачей комиссаров было выявление и предотвращение «антигосударственной» деятельности. Очевидно, что вскоре многие румынские банки и компании разорились, или перешли под управление венгерских предпринимателей.

В ответ в Румынии начались массовые увольнения венгерских рабочих. Будапешт, узнав о чистках в румынских компаниях, направил Бухаресту ноту протеста и заявил, что правительство Румынии целенаправленно разоряет венгерскую общину страны. В результате переговоров удалось добиться того, чтобы оба государства пошли на уступки. 30 мая 1941 года Венгрия отказалась от инспекции румынских предприятий, а Румыния объявила о том, что прекращает чистки в частных компаниях. Эти шаги не привели к улучшению отношений между Венгрией и Румынией, но стали сигналом к тому, что противники готовы к конструктивному диалогу после долгих месяцев обструкционизма.

В июне началась война против СССР, и противники на несколько месяцев забыли о своих разногласиях. Однако уже осенью того же года ситуация в регионе резко усложнилась.

С Восточного фронта в Румынию начали возвращаться румынские ветераны, которые устроили серию венгерских погромов. На самом фронте тоже не было спокойно: офицеры и солдаты разных национальностей, если не пытались пристрелить друг друга, находясь в тылу, обязательно вступали в рукопашный бой, пытаясь выяснить, чья страна имеет больше прав на Трансильванию.

Многие венгерские погромы в Румынии были использованы как повод для военно-полевых судов над венграми, как часть стратегии запугивания. Бухарест намеревался запретить венгерский язык в почтовой и телеграфной связи (что вполне логично, поскольку Венгрия рассматривалась как враг). Помимо этого, Антонеску собирался ограничить право венгров на передвижение. Начались депортации венгров из румынской части Трансильвании в Старое Королевство. Венгры облагались дополнительными налогами «на восстановление страны», у венгерских семей реквизировались радиоприемники. В июне 1942 года Румыния приступила к изъятию продуктов питания у венгров, однако под давлением стран Оси свернула эту программу.

То же происходило в Северной Трансильвании с румынскими семьями, которые в результате реквизиции продовольствия остались практически без запасов пищи. Голодом это назвать сложно, но определенные проблемы с питанием имели место. Ситуация затруднялась тем, что Венгрия и Румыния полностью прекратили торговые сношения, поэтому румыны в венгерской части Трансильвании остались без какой-либо материальной поддержки.

Компиляция по материалам:

Alessandro Vagnini, German-Italian Commissions in Transylvania 1940-1943. A crucial key study for italian diplomacy

László Kürti. The Remote Borderland: Transylvania in the Hungarian Imagination. SUNY Series in National Identities. Albany: State University of New York Press, 2001

Продолжение следует...

Tags: 1940, 1941, 1942, Венгрия, Вторая мировая война, Румыния, Трансильвания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments